Главный критерий – целесообразность

Выбор темы первой сессии конференции, собравшей более 500 участников, – «Таможенная стоимость в практике и ЕЭК: вызовы и перспективы» – организаторы объяснили обострившимися в последнее время проблемами импортеров при заявлении таможенной стоимости. Кратко суть в том, что из-за западных санкций чрезвычайно усложнились схемы трансграничных расчетов: оплата может быть в российских рублях, в разных валютах (частично или полностью), валюта платежа отличается от валюты счета, используются услуги платежных агентов и т.п., и на этом фоне таможенные органы неожиданно изменили подход к трактовке законодательства. 

Согласно Решению Коллегии Евразийской экономической комиссии от 16.10.2018 № 160 «О случаях заполнения декларации таможенной стоимости, утверждении форм декларации таможенной стоимости и Порядка заполнения декларации таможенной стоимости» в первом подразделе графы 11а ДТС-1 цена, фактически уплаченная или подлежащая уплате за ввозимый товар, указывается в валюте счета; во втором подразделе указывается ЦФУ, пересчитанная в валюту государства ЕАЭС (в данном случае в российские рубли), и пересчет производится по курсу валюты на день регистрации ДТ (пункт 23). Но с некоторого времени Федеральная таможенная служба и Минфин стали считать, что это противоречит нормам Таможенного кодекса Союза. Хотя выглядит данный аргумент довольно странно – ведь Решение Коллегии ЕЭК № 160 действует уже шесть лет. Получается, ранее профильные госорганы РФ не видели противоречия. Во всяком случае сегодня позиция российских госорганов следующая. Согласно статье 39 ТК ЕАЭС таможенная стоимость равна фактически уплаченной за товар цене, поэтому, если товар оплачен, необходимо указывать те расходы, которые фактически понесены, и в той валюте, в которой они осуществлены (то есть в валюте платежа), а в той части, в которой счет не оплачен, – в валюте счета. Если часть товаров оплачена до декларирования в рублях, а часть будет оплачена после декларирования, применяются нормы ТК ЕАЭС (пункт 8 статьи 38), то есть если при определении таможенной стоимости товаров требуется произвести пересчет иностранной валюты в рубли, пересчет производится по курсу, действующему на день регистрации ДТ. На практике же таможенные органы стали использовать разные подходы в зависимости от того, в каком случае будут больше платежи, при этом декларанты привлекаются к ответственности за недостоверное декларирование. Понимая, что неразбериха в этом вопросе долго продолжаться не может, ФТС России выступила с инициативой внести изменения в Решение Коллегии ЕЭК № 160, закрепив в пункте 23 Порядка заполнения ДТС предлагаемые ею новые подходы. 

Озвучить позицию Евразийской экономической комиссии по данной проблеме был приглашен Владимир Кабаков, заместитель начальника отдела таможенных платежей, таможенной стоимости и страны происхождения Департамента таможенного законодательства и правоприменительной практики ЕЭК. Он сообщил, что Комиссия уже почти год рассматривает этот вопрос, но до сих пор не удается выйти на какой-то вариант регулирования, который устроил бы большинство участников. В ходе обсуждения Комиссия разработала пять вариантов регулирования: от максимального сохранения текущего подхода (при этом в поправках планируется более четко описать порядок применения курса валют, и какая именно валюта используется для определения таможенной стоимости) до его полного изменения и перечисления всех возможных случаев оплаты товара. Однако, как признал спикер, все эти варианты имеют существенные недостатки. Они либо не решают проблему полностью (часть ситуаций остается неразъясненной), либо порядок заполнения ДТС становится крайне громоздким (в варианте, где максимально учитываются разные случаи оплаты товара, текст заполнения графы 11а занимает пять страниц). Также существенным недостатком варианта, предусматривающего указание в графе 11а суммы не в валюте счета, а в валюте платежа, является необходимость изменения формы декларации таможенной стоимости. По словам докладчика, собственно внести изменения в Решение ЕЭК труда не составит, но под это потребуется доработка программных средств во всех странах Союза, а исходя из практики такая работа займет около двух лет, то есть фактически принятые изменения вступят в силу только через два года. Наконец, отметил Владимир Кабаков, такой вариант означает изменение подхода, закрепленного в Соглашении по применению статьи VII ГАТТ. «По мнению экспертов ЕЭК, все-таки не следует уходить от подхода и духа этого Соглашения, на основании которого построены все наши правила определения таможенной стоимости, и самой статьи VII Генерального соглашения по тарифам и торговле, – подчеркнул докладчик. – В частности, пункт 2 статьи VII ГАТТ говорит о том, что оценка товара должна быть основана на действительной стоимости товара. При этом под действительной стоимостью понимается цена товара, по которой товар продается либо предлагается для продажи, то есть здесь мы не говорим о фактических расходах покупателя, мы говорим о цене, по которой товар предлагается к продаже. И здесь, мне кажется, акцент сделан именно на счете, на инвойсе, то есть что хочет получить продавец за свой товар. И более четко об этом говорится в примечаниях к пункту 2: статье VII соответствует предположение, что действительная стоимость выражается именно фактурной ценой. Поэтому вполне корректно использовать те подходы, которые отражены в статье VII ГАТТ, для обоснования позиции неизменения действующих подходов по определению таможенной стоимости».

Что касается позиции государств Союза по этому вопросу, по словам Владимира Кабакова, Армения, Киргизия и Казахстан категорически против изменения текущего подхода (они считают, что использование валюты счета для определения таможенной стоимости является оптимальным), Белоруссия предлагает средний вариант, при котором для определения таможенной стоимости при 100% предоплате за товар используется валюта платежа, а при частичной оплате или постоплате – валюта счета (заметим, что во всех четырех странах ЕАЭС госорганы и деловое сообщество имеют единое мнение). В Российской Федерации ФТС и Минфин выступают за максимальное использование валюты платежа, а бизнес-сообщество разделилось. Как пояснил спикер, некоторые представители бизнеса, участвующие в работе экспертной группы, поддержали мнение госорганов, то есть использование валюты платежа, но значительная часть выступает за сохранение текущего подхода, то есть использование валюты счета.

Завершая свой доклад, Владимир Кабаков рассказал, как ЕЭК намерена дальше искать пути решения этого вопроса. Он подчеркнул, что в принципе в соответствии со статьей 38 ТК ЕАЭС Комиссия имеет компетенцию принять Решение, основанное на положениях Технического комитета по таможенной оценке Всемирной таможенной организации, или внести изменения в Решение № 160 без оглядки на мнения иных, в том числе международных, органов. Однако пока планируется продолжить обсуждение данной темы, в том числе на очередном заседании экспертной группы по вопросам таможенной стоимости. Также спикер не исключил возможности перенесения обсуждения на более высокий уровень, а именно на рассмотрение Консультативного комитета ЕЭК по таможенному регулированию. Его заседания проводятся раз в полгода под председательством министра ЕЭК по таможенному сотрудничеству. Но на этом уровне вопрос будет рассматриваться только при наличии четкой альтернативы. «Если будет пять мнений, то мы ни к какому решению не придем. На высоком уровне задача решается по двум направлениям: либо мы идем по этому пути, либо мы идем по другому пути, – пояснил Владимир Кабаков. – Поэтому призываю взаимодействовать как с нами, так и с госорганами РФ в части выработки единого мнения по данной проблематике».

Затем представитель ЕЭК ответил на вопросы участников конференции, которые перевели обсуждение на более глубокий уровень – методологии определения таможенной стоимости. 

Модератор сессии Инна Елисанова, партнер, руководитель таможенной практики компании Taxology, напомнила, что проблема курса валют возникла из-за особой интерпретации таможенными органами РФ термина «фактически уплаченная цена». «На наш взгляд, с точки зрения таможенного законодательства фактически уплаченная цена – это на момент таможенного декларирования 100% предоплата, а подлежащая уплате – это частично или полностью постоплата, вот и все, то есть дело в том, есть на момент декларирования полная оплата или ее нет, а не в том, какая в денежном выражении указана в инвойсе сумма на момент декларирования, то есть инвойсная стоимость – действительная цена, а все остальное, расчет платежа, всего лишь денежное выражение той суммы, которая обозначена в действительной цене, – выразила мнение экспертного и делового сообщества Инна Елисанова. – Поправьте, если мы заблуждаемся». Владимир Кабаков согласился с этой точкой зрения. «У меня тоже складывается такое ощущение, что таможенные органы формально подходят к этому определению, – сказал он. – Я склонен рассматривать этот термин как цельный, я бы его вообще не делил на ˝фактически уплаченная˝ или ˝подлежащая уплате˝. Понятно, что у цены только две ипостаси: либо она уже уплачена, либо подлежит уплате, поэтому это определение и появилось. Но эта цена выражена в инвойсе. И если использовать инвойсную цену как основу для определения стоимости, у нас все складывается: не будет требоваться изменений в правилах заполнения, правилах определения стоимости в зависимости от того, уплачена эта сумма либо не уплачена. Как только мы начинаем делить цену на уплаченную и неуплаченную, сразу возникает вопрос, а что же на самом деле уплачено? Какая сумма уплачена, в какой валюте, по какому курсу и т.д. И мы доходим до таких глобальных изменений в правилах заполнения или правилах определения таможенной стоимости, что возникает вопрос: насколько это целесообразно? Максимальная разница в двух этих подходах – это по сути курсовая разница. Поэтому и созданы единые правила, что мы сумму в иностранной валюте пересчитываем в национальную валюту на день регистрации декларации и не смотрим, была она уплачена или нет. Нам для целей определения стоимости это неважно».

 Участники сессии также обратили внимание представителя ЕЭК на то, что инициатива ФТС России открывает «ящик Пандоры», поскольку правило замены валюты счета на валюту платежа должно будет применяться и для определения экспортной стоимости (соответственно, вырастут суммы возвращаемого из бюджета НДС), а приближение таможенной стоимости к балансовой делает перечень начисления к цене фактически бесконечным (внутренние курсы банков, стоимость операций и т.д.). 

Спикер подтвердил, что при глобальном изменении подхода определение таможенной стоимости при экспорте нужно будет приводить в соответствие, то есть также использовать не валюту счета, а ту, которую покупатель получил при продаже своего товара. Со вторым предположением Владимир Кабаков также согласился, отметив, что возникает риск в итоге перейти на фактические затраты импортера для определения таможенной стоимости. «Это достаточно опасный путь, с моей точки зрения, – подчеркнул он. – Еще раз хочу обратиться к статье VII ГАТТ – основой для определения таможенной стоимости должна быть действительная стоимость товара, по которой товар продается либо предлагается к продаже. Здесь речь не идет ни о каких затратах покупателя, ни о каких фактических расходах покупателя, здесь речь идет о продавце и о той цене, по которой он предлагает товар для продажи. Вот это и является действительной стоимостью товара вне зависимости от того, что потратил покупатель на товар (учитывая, разумеется, те дополнительные расходы, которые определены законодательством)». 

В завершение дискуссии представителю ЕЭК задали вопрос: не могла бы Комиссия подготовить разъяснения по этому вопросу для участников ВЭД (поскольку окончательного решения, каким бы оно ни было, придется ждать долго, а ввозить товары надо сейчас)? Владимир Кабаков напомнил, что у Комиссии нет полномочий давать разъяснения, в том числе по решениям, которые она сама принимала, такими полномочиями обладает только Суд ЕАЭС. «Максимум, что мы можем сделать, – дать ответ на обращение участников ВЭД, – пояснил он. – Такие обращения к нам поступали, и мы свое мнение высказывали в том ключе, что необходимо придерживаться действующих правил заполнения декларации таможенной стоимости. Еще одним вариантом может быть решение Консультативного комитета ЕЭК по таможенному регулированию. Понятно, что это не будут некие разъяснения, но решение Консультативного комитета, в состав которого входят представители госорганов и бизнес-сообщества достаточно высокого уровня, наверное, могло бы помочь. Мнение Консультативного комитета мы могли бы направить официально для учета в работе». «Мы об этом и попросим Евразийскую экономическую комиссию», – пообещала Инна Елисанова, подводя итоги дискуссии. Кроме того, она сообщила, что по итогам конференции будут подготовлены материалы, отражающие мнение бизнеса по этому вопросу, которые также будут направлены в ЕЭК.